Четверг, 12 12 2019
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

Надежда Савчук. Молдова.«Foreign life»*. Рассказ

  • Среда, 04 декабря 2019 12:48

(*англ. «Чужая жизнь»).

Когда ей развязали глаза, – она была так удивлена дорогому подарку, что минуту стояла, открыв рот, а после принялась упрекать сына за то, что он «так легкомысленно потратил свои деньги». Огромный телевизор красовался на стене её небольшой кухни. Ранее она практически не смотрела никаких передач или сериалов, – не до того было. Домашние дела, бухгалтерская работа (она была главным) – делали её жизнь такой «упакованной», что все новости она узнавала только в троллейбусе, а что-то иное просто проходило мимо её небольшого мирка.  Всплеснув много-много раз руками, прослушала лекцию мужа по поводу умения обращаться с дорогим подарком, попробовала сама включать и выключать «сие чудо» и принялась накрывать на стол – как-никак день её рождения, юбилей, ей пятьдесят. Сегодня - только для своих, а гости будут в воскресенье.

Она радовалась, что её чада – муж и двое детей – с таким аппетитом уплетают то, что она подала. Оно и понятно: в это время обычно ужинали, просто редко получалось сесть всем вместе за стол.

Любовно уставившись в телевизор, она была счастлива. Это же надо! Теперь можно, например, фаршировать сладкий перец и слушать новости! Это просто чудо!

– Спасибо, мои милые! – то и дело повторяла она.

Было время новостей.  Телеведущая высокомерно вещавшая обо всём, вдруг начала говорить о том, что некая писательница Джим Кэролл обвинила в сексуальных домогательствах президента США Дональда Трампа. Президент был в ярости.  В этом же ракурсе упоминались экс-президенты Джорж Буш-старший и Билл Клинтон.

Она застыла возле плиты с большим блюдом. Все нечаянно повернули головы к ней.

– Мам! Ты что? – удивилась её дочь.

– Ничего-ничего! – она не сводила глаз с телевизора. – Это зачем они?

– Бабла хотят тётки! – весело кинул сын.

– Говори нормальным языком! – одёрнул его отец.

– Женщины защищают свои права и хотят денег! – парировала дочь. – Foreign life, мама! Перевожу: иностранная жизнь! Моё выражение! (Дочь училась на факультете иностранных языков).

Когда они мыли посуду, а мужчины уже вовсю что-то сверлили дрелью на балконе, дочь вдруг спросила:

– Мама! Тебя тоже когда-то обидели?

– Да нет! Пытались, но мы сами разбирались с обидчиками, как могли, - ответила она и  не улыбнулась.

Потом, когда они сидели – мать и дочь, и чистили чеснок, который в этом году из-за засухи был мелковат, (для окорочков на предстоящем застолье надо было его много), она всё-таки сдалась и тихо рассказала вот что.

Когда ей исполнилось девятнадцать, одна из её подружек, с которой они учились в техникуме, подсказала, что можно пойти на действительную военную службу. Место помощника начфина   воинской части, где работала подружка вольнонаёмной бухгалтером в техчасти, вот-вот должно было стать вакантным.  Предшественница вышла замуж и уезжала к мужу. «Иди! – говорила подружка. – Денег намного больше! Ничего, что в форме будешь ходить! Выйдешь замуж за офицера!»  «Не сходи с ума! – говорила мама. – Подумай о своей репутации! Там эти мужчины!»  Но она всё-таки была призвана в ряды Советской Армии по доброй воле.

Всё складывалось как нельзя лучше. Её непосредственный начальник – начфин, майор Воробьёв, был человеком добрым, мужчиной интеллигентным, отцом двух взрослых дочерей. С первого и до последнего дня он относился к ней как к дочери. Штабные офицеры ей «выкали», как и полагалось по Уставу. Парни – штабные писари и солдаты хоз.взвода – только издали улыбались ей, потому что майор Воробьёв, а с ним заодно и сам командир части полковник Пастушенко, принимали очень активное участие в её судьбе: «Тот тебе не пара! Скоро будет выпуск из военного училища, вот приедут настоящие женихи!» - так говорили ей, она же скучала, выглядывая из зарешёченного окна, а в это время по аллее веселой гурьбой после боевого дежурства проходили мимо военнослужащие девушки и женщины: телефонистки, телеграфистки, планшетистки ... «Вот как им весело! – с завистью думала она. – А я увяну среди этих бумаг…» Но работала очень усердно, после службы автобус их части отвозил её в гарнизонное общежитие, где она жила с телефонисткой - тихой женщиной, женой офицера, который в это время служил в Афганистане.

К ним в финчасть заходил частенько сержант Вася Садовский. Он командовал хозвзводом, был каким-то медлительным и помогал чинить машину товарищу майору. Вася окончил автодорожный техникум, в машинах разбирался лучше всех в части.  Войдёт Вася, станет возле барьера, поговорит с майором Воробьёвым о его «Жигулях», посмотрит на неё и уйдёт. Одним словом, для неё он не представлял никакого интереса. Однажды зашёл сержант, когда она была одна. Стоял и смотрел на неё, она сказала, что он мешает, но он своё: «Я же молчу». Вдруг зашёл командир части: «Объясните Ваше присутствие здесь, товарищ сержант!»  – строго спросил полковник.  «Зашёл спросить!» – козырнул Вася. «Спросили?» – командир был также строг.  «Спросил! Разрешите идти!» – сержант вытянулся в струнку.  И ушёл. С тех пор полковник Пастушенко часто над ней подтрунивал: «Что-то сержант Садовский не заходит спросить!»

Но был один человек, который своим присутствием заставлял её пониже склоняться над бумагами, чтобы не выдать волнение, - капитан Чумаков. Женатый, красивый, интеллигентный «до мозга костей», да ещё Всеволод Станиславович, а не какой-то Вася. О нём говорили, как об очень начитанном человеке. Занимая майорскую должность замполита, он со дня на день ждал нового звания. С каждым днём он захаживал всё чаще и чаще, непременно заговаривал с ней о книгах, о последних новостях, называл «милая девушка». Душа её быстро сдалась, и она влюбилась. Да. Как не странно: в женатого, в несвободного. Это была тайна, запретный плод. Разумеется, следовало включить разум, но его, разума, хватало лишь на то, чтобы скрывать это от всех. Она завидовала его жене.

Капитан появлялся всё чаще. Иногда просто, широко открыв дверь, очень мило улыбаясь ей, он приветствовал майора Воробьёва и уходил, унося её несмелый, быстрый взгляд.

«И чего ходить туда-сюда?» – ворчал её непосредственный начальник, а она невольно краснела.

В один из обычных дней, когда майор Воробьёв был дежурным по части, полковник Пастушенко «выдернул» его прямо с дежурства, и они уехали в штаб округа. Что-то там требовало их срочного присутствия. Майор перед выездом снял портупею, а пистолет достал из кобуры и спрятал в её сейф: «Храни до моего возвращения! Давай! Работай тут!»  И она работала, не поднимая головы.

Дверь финансовой части открывалась без скрипа. Она скорее ощутила, чем увидела обожаемого ею Всеволода Станиславовича.  Тот по-хозяйски зашёл за барьер (что было не положено), уселся на место майора Воробьёва и, улыбаясь своей улыбкой, глядел на неё. «Товарищ майор с товарищем полковником уехали в штаб округа», – тихо сказала она. «Знаю», – просто ответил капитан. Потом взял стул и разместился рядом с ней. Она невольно встала. «Вам не положено здесь находиться!» – прошептала тихо.  Он также поднялся и со всей силой, притянув её к себе, начал целовать в губы, в шею. «Что Вы, товарищ капитан! Кто-то войдёт и что будет? Что подумают?» – она начала вырываться. «Вот поэтому я предлагаю на этих выходных нам с тобой уединиться! У меня есть знакомые, которые оставили мне ключи от своей городской квартиры!» – капитан и не думал ослабить объятия. «Что Вы такое говорите, товарищ капитан!» – она, наконец, вырвалась и отступила к стене.  «Только девочку из себя не строй! Ты же хочешь этого!» –Чумаков опять приблизился к ней. Сама того не ожидая, она изо всех сил ударила его по лицу.  А дальше произошло такое…  Капитан в ответ также наградил её пощёчиной. Сила удара была такова, что она ударилась в стену, не будь которой, свалилась бы на пол.

«Ах вот Вы на самом деле какой!» – выдохнула она, но не заплакала. «Только пикни кому-нибудь! Я всем скажу, что переспал с тобой!» – Чумаков смотрел на неё в упор, а она удивилась: перед ней был совершенно другой человек. Невольно отшатнувшись, подошла к сейфу и повернула ключ. «Прости меня! – тихо сказал Чумаков. – Бес попутал». Она почувствовала его руку на своём плече, решительно сбросила её и открыла сейф. Схватив пистолет, повернулась к капитану. Тот с удивлением отступил, немного вытянув руки, словно показывая ей свои холеные ладони. Она щёлкнула предохранителем так решительно, что он вздрогнул. «Прости меня!» – шептал он, но его глаза всё также выплёскивали злобу и ненависть.  «Оденьте маску, капитан!» – она не опустила пистолет, пока Чумаков не ушёл…

Когда вернулся майор Воробьёв, краснота ещё не сошла с её щеки. На его вопрос: «Что это с твоим лицом?»   она ответила кратко и твёрдо: «Бандитская пуля!» и не более.

В последующие дни тщательно избегала Чумакова.  Капитан то и дело старался попасться ей на глаза. Оставаясь одна в кабинете, думала только о том, что о ней будут говорить, если он всё-таки   станет клеветать. Мечты её теперь сводились к одному: где бы достать пистолет. За ней не было закреплено табельное оружие. Максимум, что она могла – пострелять на стрельбище, да и то в определённые дни…

Майор Воробьёв начал замечать её задумчивость, рассеянность, ошибки, что было совсем ей не характерно.

А в это самое время по военному городку шагала весна.  Дикие сливы расцветали на брустверах возле ЗКП (запасного командного пункта) и черёмуха в лесу за искусственным озером. Мощные радары плавно вращались, отслеживая невидимого противника, словно опьяневшие от таких устойчивых парфюмов весны.

В финансовой части было открыто окно, и она работала в одиночестве. Внезапно распахнулась дверь, сержант Садовский тихо сказал ей: «Здравия желаю!». И умолк, как всегда. Она кивнула, не поднимая глаз. А когда посмотрела, то удивилась: у сержанта в руках еле помещался огромный букет тюльпанов. «Чего Вам, товарищ сержант?» – тихо спросила она, ожидая, что он что-то промямлит и уйдёт. Все мужчины в последние дни для неё стали вражеским окружением. «Вас кто-то обидел?» – Вася не собирался уходить. Стоял, расправив плечи, пристально глядя на неё. «Я хочу стать Вашим другом! Выходите за меня замуж!»  – внезапно отчеканил Садовский.  Слёзы брызнули из её глаз: «Как Вы можете издеваться надо мной?! Вы же меня не знаете! Вы же меня не любите!»  «Я люблю! Люблю!» – прямо закричал сержант и, решительно переместившись за барьер, неловко поцеловал её в мокрую щеку. Он покинул кабинет так стремительно, что она даже не успела как-то отреагировать.

«Выходить замуж» и «жениться» в их военном городке, если невеста и жених состояли на действительной военной службе, значило: поехать в близлежащий сельсовет или в город (обычно предпочитали сельсовет, чтобы в глаза не видеть придирчивых патрулей, которыми кишмя-кишели улицы большого города), подать заявления и расписаться через два-три дня.

Совсем немного времени спустя, прекрасным майским днём, она и сержант Садовский поженились. Как решили, так и женились, -  в военной форме. Застолье было скромное. Всё, что так чётко она помнила, было то, что все вокруг смеялись и веселились, командир части выделил им штабной «бобик», начфин, немного опьянев от шампанского, всё спрашивал, уж не собирается ли она, его, старика, бросать, он ведь её учил премудростям их дела…  И, наконец, когда они всё объявят своим родителям.  «Ай-яй-яй! Молодёжь! Как так: не сказать родителям!»

Когда они с Васей вышли из столовой, рука об руку, направляясь в общежитие, где должна была произойти их первая брачная ночь, дорогу им перекрыл капитан Чумаков. Он вручил огромный дорогой букет, который принял сержант Садовский, разразился длинной речью «о семье и браке» и всё норовил взглянуть ей в глаза, как всегда надеясь, наверное, снова увидеть её растерянное обожание. Но она, натянуто улыбаясь, смотрела по сторонам…

Ещё в её памяти осталось то, как она сидела на постели, обхватив колени, и тихо плакала от страха, что скажет мама, узнав о её скоропостижном замужестве. Также она думала о том, что физически в замужестве ничего привлекательного нет, и непонятно почему девушки стремятся замуж. Новоиспечённый муж мирно спал в это время, безмятежно улыбаясь во сне, и она впервые увидела, что у него на щеках заметные ямочки…

Тогда она ещё не знала, что влюбится в собственного мужа. И, несмотря на то, что она так спешно вышла замуж из страха перед Чумаковым за Садовского, который так неожиданно простёр над ней свою мужественную длань, впоследствии муж стал её единственным и самым любимым на всю жизнь. Одним словом, ей нечаянно повезло.

Впоследствии Васе присвоили звание прапорщика, а её по-доброму прозвали «мой Вася» …

С тех пор прошло тридцать лет. Прожили они с Садовским как пара голубей. А с ним по-иному и невозможно. Такой хороший, светлый человек.

– Эти женщины, которые много лет спустя ворошат прошлое, – несчастные и одинокие!  Может им делать нечего, вот они и обнародовали на весь свет что-то о домогательствах!? Если же это из-за денег, - так это, вообще, морально просроченная проституция!  Ты, дочечка, береги себя для мужа! Может Бог даст и тебе такого хорошего, как наш папа… Я молюсь об этом! – мечтательно закончила она свой рассказ.

– Не о том молишься, мама! – твёрдо ответила дочь. – Ваша жизнь серая, однообразная, а я хочу прожить яркую, красивую жизнь! А вы с папой (да! я вас и такими люблю – ведь вы мои родители!)  - пара сереньких мышек и жизнь у вас серенькая! Вы даже никогда не путешествовали!

– Ты что, доця?! Конечно, пусть у тебя будет красивая жизнь, но семья, дети – это так важно. Это главное! Ты береги себя, свою девственность, не ведись на эти модные нынче повадки молодых девушек, – она, подбирая слова, не могла оправиться от неведомого ранее ей состояния безысходности. 

– Мама! Ну ты вообще! Пойми, ты из прошлого, а может морально из позапрошлого века! Кому, скажи, сейчас интересна девственность?  Я выйду замуж в двадцать пять! Не раньше! Я так решила!  И что? Я должна быть девственницей? Чтобы мой муж подумал, что я никому не была нужна?! А твою пресловутую девственность сейчас успешно восстанавливают! … За деньги!

Она изумлённо смотрела на дочь. Слова не находились.

– А зачем они её восстанавливают? – спросила невпопад   и замерла, созерцая ту пропасть, которая, возможно по её вине образовалась между ней и дочерью.

– Ты меня нервируешь! – дочь швырнула чеснок в мусорное ведро и удалилась.

Несколько минут она сидела, боясь вздохнуть. Во рту пересохло. Возможно, причина в излишнем сахаре в её крови.

Потом беспомощно ссутулилась, и горячие слёзы закапали на мелкий чеснок.

– Ох, доця-доця! Я же от всей души желала тебе такого славного и доброго мужа, как наш папка, – тихонько зашептала, разговаривая сама с собой. – Когда ты успела так повзрослеть? Может ты с тем Артёмом уже… - она запнулась. – Нас с отцом мышами обозвать?!  Почему это у нас «серая жизнь»?! Мы служили Родине! Попутешествовать успели, пока был Советский Союз! В Германии служили, в Забайкалье! Ты родилась позже… А Славик там, в Забайкалье, среди сугробов тонул вместе с лыжами.  Почему ты так говоришь?! Мы путешествовали! Папа в Афганистане воевал! Афганистан – «иной мир, иная эпоха»! Когда его тяжело ранили в живот (их обстреляли, когда они ехали из Кабула с медикаментами и папа был старшим в машине), папу переправили в Ташкент, потому что ранение было очень тяжёлым. Мне позвонила медсестра и рассказала всё, – она беззвучно зарыдала. – Папа наш бредил от высокой температуры и всё звал меня! Разве я могла не поехать?! А ты говоришь: не путешествовали!  Месяц сидела рядом с ним, – и папа начал поправляться.  Разве может быть такая жизнь серенькой?!

Она понемногу успокаивалась. Ведь с чистой совестью могла посмотреть в глаза своему прошлому.

– Это всё они, форин лайф! Все беды оттуда! – она пригрозила кулаком телевизору. – Нам не нужна ваша форин лайф!

Крупные слёзы вновь закапали на мелкий чеснок.

2019 год

 

Надежда Васильевна Савчук родилась в1962 году в Волынской области Украины, на границе с Польшей и Беларусью. Окончила восьмилетнюю школу, Львовский кредитный техникум, Тернопольский финансово-экономический институт. Экономист (кредитный инспектор) по образованию. Работает главным бухгалтером. В Молдове с 1985 года. Православная. Всерьёз считает возможным торжество справедливости на Земле. Убеждена, что Совесть – это голос Бога в человеке, и «на том стоит». Замужем, имеет взрослого сына. Автор повестей, рассказов, пьес в журналах «Кодры»-2005, «Наше Поколение»-2012, 2013, 2014, Альманахе «Литературный Диалог»-2009, Альманахе «Наши Роднички»-2014. Награждена Дипломом филиала «NORD» Союза писателей Молдовы имени А.С.Пушкина.

Прочитано 292 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии