Воскресенье, 17 10 2021
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

Ирина Шатырёнок. Городская среда и жизнь Зельвенщины ХІХ века в дневниках Яна Биспинга  

  • Понедельник, 23 августа 2021 13:55

О Зельвенской ярмарке ХIХ века сохранились воспоминания польского мемуариста Леона Потоцкого, историка Михала Балинского, русского историка Павла Бобровского, их труды часто упоминаются в работах многих современных исследователей. Но имеется еще один документ, менее известный – мемуары Яна Биспинга (1842-1892) «Мои воспоминания, записанные в Массолянах. Дневники ордината Яна Биспинга» («MOJE WSPOMNIENIA W MASSALANACH SPISANE. PAMIĘTNIKI JANA ORDYNATA BISPINGA.1842-1892»). Книга богато иллюстрирована старинными фотографиями, рисунками, офортами.

Книга предоставлена из фондов ГУК "Гродненская областная научная библиотека имени Е. Ф. Карского

Ян Биспинг (1842-1893), – старший брат Александра, молодой наследник Массолянской ординации и стал объектом моих последних литературных поисков. Благодаря своему другу-англичанину и сокурснику по боннскому университету Ф. Андерсену, наш земляк попал в «историю», стал главным персонажем книги «Seven Months' Residence in Russian Poland in 1863», Anderson, F.L.M. или «Семь месяцев жизни в русской Польше в 1863 году», изданной в 1964 г. в Лондоне. Серия моих публикаций на эту тему вышла на сайте «Созвучие: литература и публицистика стран СНГ» и в периодических изданиях Гродненского региона.

У людей аристократического круга и светского воспитания ХIХ века была хорошая привычка вести дневники, на страницах которых они оставляли бытописания своей жизни, личные впечатления о путешествиях по Европе, времяпрепровождении на итальянских и немецких курортах, знакомствах с известными людьми своего времени. Ян Биспинг не был женат, умер относительно рано от чахотки. Он также не стал исключением в модных эпистолярных занятиях, и записал воспоминания о своем времени для родных племянников. Получилась книга почти на 390 страниц.

Род Яна Биспинга/Bispingоw происходил из известной семьи, в Великое Княжество Литовское они прибыли из Вестфалии, исторической области северо-западной Германии. Биспинги обладали собственным гербом: «на щите в середине, в нижнем голубом поле восьмиконечная золотая звезда, в верхнем белом три ветки винограда, каждая из них украшен тремя зелеными листьями; в верхней части шлема, украшенного страусиными перьями, по центру – голубое, по бокам – белое, витая лента этих цветов, два крыла голубых, в середине под ней звезда, как на щите”. (Bispink v. Biszping h. własnego, A. Boniecki, Herbarz polski, t. 1. Warszawa 1899, s. 272). Члены литовской ветви этого семейства использовали разные версии фамилии: Бишпинг, Бишпинк, Бишпинк, без добавления прозвища фон Галлен.

Нет описания.

Вторая глава «Детство» книги, п.2.4. посвящена местечку «Зельва».

«Все лето и осень мы провели в Струбнице. В августе для покупки лошадей, ежегодных для дома разнообразных провизий, мы поехали на ярмарку в Зельву, небольшой городок в Волковысском уезде на реке Зельвянка, бывшее местечко Сапег. Вам может показаться странным, что упоминаю об этой ярмарке, но я намеренно делаю это, чтобы дать вам представление об обычае, характерном для местной жизни. В l862 году была последняя зельвианская ярмарка. Затем пришло восстание, которое на веки, возможно, сдунуло процветание страны и этот старинный обычай». 

Струбница – родовое имение старшего Биспинга, отца, где его трое детей провели свое детство. Отец Камиль умер в 1850 году, когда старшему сыну Яну было всего восемь лет, Александру – шесть. Братья и сестра рано осиротели. В этих условиях важную роль в их жизни играли тети, дяди и другие многочисленные члены семьи – Микульские, Неабытовские, Любецкие, Быховцы и Шемиоты. Опекуном малолетних Биспингов был дядя Казимир Твардовский, к которому дети относились как к родному отцу. Бывшие имения Дулевщина и Струбница административно находились в Волковысском уезде близ Гродно, сегодня Мостовский район.

«Зельва – имение могущественного литовского княжеского рода Сапег – лежит на полпути между Ружанами и Деречином, двумя основными их резиденциями, своим существованием обязана только ярмарке, которая длится весь месяц от святой Анны до конца августа. По праву можно сказать, ярмарка была для польской южной провинции, как киевские контракты. Для этой части Литвы зельвианская ярмарка отличалась от Киева тем, что кроме развлечений и огромного денежного оборота, в Киеве сосредоточились огромные коммерческие интересы.

В Зельву же собирался весь литовский край, и только для торговли лошадьми, для приобретения домашней провизии и запасов, и, наконец, для развлечений. Грязное, бедное местечко чудесным образом превращалось в огромную стоянку, как будто караван-сарай, а большие, кирпичные склады и магазины не могли вместить все товары, поступавшие из глубинок России или из дальних стран западной стороны.

Сапеги заботились об этой ярмарке, дающей им большую прибыль, поэтому, кроме лавок, магазинов и нескольких больших кирпичных трактиров, построили красивый каменный обширный дом в два этажа – называемый кафейней (kafenhauzem). Там размещался театр и ресторанные залы, при которых были винные склады и различные заморские сладости.

Стыдно, однако, Сапегам, что о зельвианской церкви совсем не думали – до последнего времени здесь был приход, то есть до 1865 года Зельва владела только деревянной постройкой, где совершалось богослужение.

Панорама Зельвы (1897). Panorama Zelwy (1897)

В Зельве на ярмарках обычно бывали бродячие цирки, всякие жонглеры и прыгуны, а знаменитая «Собачья горка», то есть деревянный двухэтажный лямус, куда по вечерам заманивали звуками бодрой музыки, представительницами прекрасного пола и танцами».

Прочитала у современного автора «В отличие от слуг, шляхта не пускались в пляс с женщинами». Но вот свидетель и участник зельвенской ярмарки Ян Биспинг пишет: «Панове, забыв о своем шляхетном достоинстве, и, оставив сердечную гордыню, поднимали малиновые гайдаверы (шаровары),и плясали до упаду. Там молодой, полный надежд кавалер, не раз пытался обойти в ухаживаниях за паненками дряхлого титулованного прапорщика.

Словом, настоящий Цитера, а нам, молодым и любознательным ухажёрам, именно этого и хотелось видеть. Главным там корифеем долгие годы был Ригоберт Теплинский – сын главного полномочного представителя Сапеги.

Он принадлежал к числу трех оригиналов, кто особенно отличался в Зельве: Зданович – старый служака, солдат 1812 года, который в полку моего деда при Наполеоне воевал, и награжден медалью св. Елены. Барышевский, он на своем коне на английский манер, как сатана носился по всей Зельве».

Спасибо, автору за ссылки. Уже трудно перевести со старопольского «plejzyrów» – ухажер. Остров Цитера из греческой мифологии, являлся древнейшим центром поклонения богине любви Афродите, которая вот-вот должна была выйти из моря. 

В каждом городке имеются свои «оригиналы» или чудаки, люди, выделяющиеся из ряда добропорядочной обывательской шляхты. Истории о веселых событиях местечка будоражили сонную жизнь обывателей, с каждым годом они передавались все в более измененном виде, дополнялись новыми красочными деталями, обрастали домыслами. Из-за отсутствия интереса к книгам, байки и сплетни о приключениях местных сумасбродов заменяли художественные сочинения.

У Яна Биспинга таких три чудака: Ригоберт Теплинский, Юзеф Зданович и Михал Барышевский.

Ригоберт Теплинский (?-1866), арендатор имения Крупово, участник Ноябрьского восстания. Автор небольших рассказов, опубликованных под псевдонимом «Оссян».

Юзеф Зданович (1783-1864), солдат армии Варшавского княжества, в 1815-16 драматический художник в Варшаве, член масонской ложи.

 Михаил Барышевский (Baryszewski) помещик, владел имуществом Борщевка (Borszczówka) на Волыни. 

«Домики зельвианских горожан на время ярмарки преображались, их белели, красили. Украшали гобеленами и коврами, в них размещались приезжие граждане, а в свиранах размещалась прислуга. С собой у нас были свои кухни, повара, и некоторые, как, например, пан Флорентий Микульский, пан Доминик Оскерко или пан Тадеуш Сехень, поочередно давали большие обеды для прибывших родственников или друзей. Ехали в Зельву обычно на пару недель, и наши дамы не отказывали себе в предвкушении этого удовольствия целый год. Мы с братом стояли напротив кирпичной церкви…».

Далее идет перечисление близкой и многочисленной родни, тетушек, двоюродных братьев, сестер, племянников, кто кому кем доводится, в списке до 30 человек.

«Тетушка моя Мария с Шемеотов (Szemiotów) герцогиня Друцка-Любецка (Drucka-Lubecka), Константин Незабытовский из Олекшицс, Кривицкийс красивой дочерью Каролиной, впоследствии баронессой Дангель Dangel…, обе дамы Tарасевич… Елена баронесса Рахден (Rahden)… Молодежи было тоже немало: три Влодка, три Сехенева, Владислав Волович, Юзеф Тышкевич, Родзевич, Бронец, Януарий Микульский, наконец, я с братом Юзефом». 

В назидание своим племенникам, автор рассказал неутешительную историю молодой замужней пары Панцежинских. «Она из дома Булгариных(Bułharynów) – симпатичная брюнетка, семнадцатилетнее дитя, он – редкой красоты, чудесный восемнадцатилетний юноша. Оба из заслуженных уездных семей, оба богатые, скромные, влюбленные, но, к сожалению, без достойного образования. Вскоре офицерское окружение привело Панцежинского к картам, он спился, встал на эту скользкую дорогу. Не прошло и года, кака молодая пара рассталась. Панцежинский промотал все свое имущество в 100 000 рублей, и погиб. Из Литвы его кредиторы потом утверждали, будучи извозчиком, он пьяным утонул в Неве в Петербурге. А она, бедная! умерла где-то в Вильно в больнице. Я рассказываю вам историю самых правдивых и очень печальных событий из окрестностей наших, свидетелем которых я, к сожалению, был».

Самуил Панцержинский (1844 -?) помещик – владелец поместья Уснарж. 

«В 1855 г. Теплинский заключил пари с полковником Паткулем из гвардии в Волковыске, поспорили на корзину шампанского, что на Волковысском рынке средь бела дня нагишом облетит все ряды и пари выиграл. Но самая смешная история, которую Теплинский устроил, была у Самойловичах, у его большого друга Доминика Оскирки. Неутомимый любитель прекрасного пола Теплинский прокрался однажды в дом и пролез ночью в трубу, как это бывало раньше. Когда в дамской комнате готовились ко сну, Ригоберт, как дьявол выскочил голый из печи к девушкам. Те испугались, но, узнав франта, головы не потеряли, и дверь закрыли, чтобы неожиданный гость не скрылся».

Александр Владимирович Паткуль (1817-1877), гвардейский офицер, полковник, командовал Павловским лейб-гвардии полком. С 1855 года – адъютант царя Александра II. Назначен генерал-адъютантом и пехотным генералом. Обер-полицмейстер Санкт-Петербурга потом командир 3-й гренадерской дивизии и член Военного совета Российской Империи. Лагерь Венгерской кампании 1848-49 и завоевания Кавказа; С. В. Волков Женералитат Российской Империи. 

«Между тем одна из девушек незаметно выпрыгнула из окна, вернулась с пучком жгучей крапивы, и начала крапивой отхаживать псевдо-дьявола. Тот выл от боли, как от кипятка, пока не поклялся, что в утешение девушкам от него достанется им пуд конфет и пряников. Это был, впрочем, человек, безупречной честности и чести, но любил развлечения и забавы в Волковыском повете, был главным организатором, также как и его брат Павел, не запятнал чести дворянина. Земли своей не имели, всю жизнь они вместе шли.

Ригоберт внезапно умер в Старом Дворе или Старом селе у Андрейковичей, мне кажется, в начале 1866 г. Он велел себе похоронить обернутого в шкуру своего любимого коня «Кусы», из копыт сделали подсвечники, и те возле его гроба стояли. Похожего на Ригоберта Теплинского оригинала я больше никогда не встречал».

Несчастная же Зельва, словно ее преследует рок, вместе со страной нашей разорилась, под самый конец ярмарки истощилась. Магазины разрушены, кафехаус опустел, ярмарок, похожих на давние, уже не было вовсе, и страна обеднела. Современная Зельва – это настоящий призрак прошлого со всей его силой, но и моральной слабостью». 

Такими печальными словами заканчивает свой рассказ автор о Зельве. Казалось бы, частные истории частного человека, не претендующего на большую литературу, но такие мемуары расширяют наши представления о жизни и нравах белорусских местечек середины ХIХ века.

В воспоминаниях Яна Биспинга много познавательных страниц о белорусских землях, есть главы «Берестовица», «Бал в Массалянах (1873)», «Свадьба моей сестры Терезы», пребывание в Ницце, Дрездене, во Франции, Карлсбаде, Праге, Кракове, в Петербурге (1876). Путешествие на Украину (1877) и др.

 

 

Ирина Шатырёнок 

Автор благодарит за помощь Екатерину Сергеевну Левшину младшего научного сотрудника,  хранителя рукописей Рукописного отдела Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии Наук (С.-Петербург).

P.S. Продолжение следует.

 

Прочитано 3457 раз